С
юного возраста Блез Паскаль попал в общество, чрезвычайно полезное для развития
его математических способностей.
Рано овдовев, Этьен Паскаль посвятил себя главным образом воспитанию детей. Система обучения была тщательно продумана, и поначалу отец считал, что сына не следует раньше времени учить математике: он боялся, что напряжённые размышления повредят и без того хрупкому здоровью мальчика. Но интерес к таинственной геометрии, которой занимался отец, оказался так велик, что Блез уговорил отца немного рассказать о ней и… начал играть в геометрию. Никакой терминологии он не знал, так что круги называл "монетками", прямоугольники - "столами", треугольники - "треуголками", отрезки - "палочками". Через некоторое время отец застал его за этой игрой в тот самый момент, когда Блез обнаружил, что треуголки составляют два угла стола. Потрясённый отец пересмотрел свою теорию обучения сына и позволил ему сколько душе угодно учиться математике.
С 13 лет Блез Паскаль уже вхож в кружок Мерсенна и активно занимался наукой под руководством Жерара Дезарга, инженера и архитектора, автор оригинальной теории перспективы.
В январе 1640 года Этьен Паскаль был назначен интендантом провинции в Руан. По долгу службы ему приходилось производить массу расчётов, в которых ему помогал сын. В конце концов Блезу это надоело, и он сконструировал свой знаменитый арифмометр, и не только сконструировал, а и наладил производство счётных машин своего изобретения. До наших дней сохранилось восемь экземпляров.
В январе 1646 года Этьен Паскаль во время гололёда вывихнул бедро. Этот несчастный случай привёл к перевороту в сознании его сына. Здоровье Блеза, потрясённого несчастьем отца, резко пошатнулось: невыносимые головные боли, слабость, он мог передвигаться только на костылях и почти не мог есть. Тяжёлая болезнь и подавленное душевное состояние сделало Блеза восприимчивым к строгому и аскетичному учению янсенистов, к числу которых принадлежали врачи-костоправы, лечившие отца. Под влиянием этого религиозного течения Паскаль стал считать занятия наукой греховными, а свои беды - карой за этот грех. К счастью для науки, он не смог противиться соблазну и каждую минуту, когда чувствовал себя лучше, посвящал физическим экспериментам.
Здоровье Блеза постепенно улучшилось, и мрачные мысли оставляли учёного. Даже смерть отца в 1651 году не оказалась для него сильным ударом.
В 1654 году, чрезвычайно для него плодотворном, Паскаль в послании "Знаменитейшей Парижской математической академии" перечисляет работы, которые готовятся им к публикации, и среди них упомянут трактат, который "может по праву претендовать на ошеломляющее название "Математического случая".